Как Все Глупо (glupo) wrote,
Как Все Глупо
glupo

Category:

привыкаем к мыслям о смерти

Вспомнил смешную историю про то, как при мне погиб человек.

Я был в горном походе экскурсионного типа в каком-то экзотическом месте одной маленькой, но гордой ближневосточной страны. Компания состояла в основном из знакомых, в их числе – толстый Ваня из Томска, с такой же сдобной женой. Про Ваню все знали, что он гений и закончил школу в 14 лет. На этом, насколько было видно невооруженным глазом, его гениальность заканчивалась.

Мы шли по несложной тропе. Ваня с женой вели себя неуклюже, оступались и ныли. Вдобавок, они фотографировались на каждом повороте, а поворотов там было много. Для каждой карточки Ваня старался принять героическую позу, что уже было смешно. В очередной раз сойдя с тропы, он поскользнулся, упал на живот ногами к обрыву и медленно пополз вниз.

Склон был каменистый, и любая попытка подойти к Ване заканчивалась небольшим камнепадом, который еще быстрее приближал его к краю. Все замерли, но и это не помогло. Бормоча «все нормально… все нормально…», Ваня мелькнул широкими зрачками и скрылся за краем пропасти, цапнув напоследок каждой рукой по горсти камней.

Все поняли, что он сорвался и летит вниз, и с ужасом ждали далекого удара. У всех сердца застучали быстрей. Не знаю, все ли, но большинство взглядов устремилось на Юлю, Ванину жену. Юля дрожала всеми конечностями и лицо ее лишалось цвета. Она начала приседать, как будто хотела встать на четвереньки и поползти за мужем на тот свет. «Сейчас поседеет», подумал я.

Удара между тем все никак не следовало. Не следовало и ответов на истеричные крики «ВАНЯ! ВАНЯ!». Те, кто был впереди, побежали дальше по тропе. Она заворачивала и позволяла увидеть уступ, с которого сорвался Ваня, с другой стороны. Я тоже побежал, осторожно.

Обратная сторона уступа оказалась уклоном градусов в пятнадцать и высотой метра в два. Сразу же под ним шла широченная тропа, которая вливалась в нашу в том месте, откуда мы наблюдали за Ваней. Ваня обнимал уступ руками и ногами, потел и боялся пошевелиться. Это у него плохо получалось, потому что он дрожал, от этого боялся еще больше и дрожал еще сильней. Человек пять бросилось к нему на помощь – оторвать его от земли было и правда непросто. Юля рыдала.

Ну хорошо, Ваня не погиб, даже не поцарапался. Но я действительно пережил момент, когда при мне погиб человек. Оттого, что он потом оказался жив, воспоминание не исчезло. Ощущение не из приятных, потому что вместе с ужасом где-то на задворках, в застенках сознания обнаруживаешь безразличное «ну и что?» Ужас быстро обживается в голове, и уже не кажется таким уж ужасным. Ко всему привыкаешь, а к некоторым, казалось бы, неприемлемым вещам – на удивление быстро.

***

И до какой вообще степени наш мозг способен свыкнуться с условиями, экстремальными для разума и/или морали?

До какой-то способен.

Например, достаточно высокая цель может оправдать любые отклонения от моральных норм. Но мораль при этом трещит и ломается. Человека больше ничто не держит, он свободен, и это возбуждает его еще сильней, он делает то, чего так долго не мог, на что не был способен – стреляет по спинам убегающих детей, отрезает головы, расчленяет, насилует, пытает. У кого-то этой высшей целью может быть удовлетворение собственных желаний, у кого-то религиозный долг, у кого-то борьба с оккупантами, приказ, необходимость выжить, месть, голоса в голове.

А моральные нормы – вещь не столько гибкая, сколько хрупкая. Любая война тому пример. Вот, наверное, когда количество людей, которые могут высшей целью оправдать убийства детей, достигнет какой-то критической массы – вот тут-то человечество и наебнётся.

Берегите человечество, себя и свою карму.

***

когда же весна?
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 28 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →