Как Все Глупо (glupo) wrote,
Как Все Глупо
glupo

Categories:

история про Азеля, еще не конец

Азель выглядел отвратительно. Он был лыс, худ и беспомощен, и если лысым и худым Азеля еще можно было представить, то беспомощным - никогда. Он возлежал на автоматизированной постели в просторной персональной палате. Палата была размером с его офис, а офис у Азеля был большой. Очень большой.

- Андрей... эээ...
- Александр
- Да?
- Александр Сергеевич.
- Извините, Саша, вы понимаете, такие... Все это... Вся эта химия, колют еще круглые сутки этот... эти...
- Все хорошо, Анатолий Евгенич, все хорошо

С потолка свешивался огромный телевизор. Когда я вошел, Азель выключил звук, но изображение осталось. На экране мелькало что-то черно-белое, раннее советское, то ли "Девчата", то ли "Чапаев", то ли вообще какой-нибудь Эйзенштейн. Азель молчал, я тоже. Фраза "Вы хорошо выглядите, Анатолий Евгенич", которая вертелась у меня на языке всю дорогу, прозвучала бы издевательством, как бы искренне я ее теперь не произнес.

- Знаете, Саша, я ведь был коммунистом, - без выражения сказал Азель.

Начинается.

- Я дальше комсомола не потянул, - сказал я.
- Комсомол застали? Я думал, вы моложе. Сколько вам?
- Тридцать четыре.
- И застали? Надо же.
- До девяносто какого-то-там исправно платил взносы. Я уже в институте был.
- А где вы учились?

Мы поговорили о том, где я учился, на ком женился, где работал. С экрана задушевно улыбался человек в потертой кожаной куртке и по устаревшему его лицу было видно, что он вот-вот споет что-нибудь про Старый Клен или Весну на Заречной улице. Куртка на нем была очень стильной, я позавидовал.

- Саша. Заприте пожалуйста дверь.
- Дверь? Зачем?

Азель махнул рукой в сторону двери и отвернулся. Больной человек. Я не стал спорить, подошел к двери и повернул замок два раза. Когда я возвращался к своему месту возле кровати Азеля, он не моргая следил за мной. Мне стало жутковато.

- Саша. Я скоро умру. Это, - он ухмыльнулся, - вопрос решенный. Я еще не стар, мне всего пятьдесят девять. Когда вы доживете до этого возраста, вы поймете, что это еще не старость, для мужчины это самый расцвет. Тем более теперь, когда фармацевтика... - Азель опять ухмыльнулся, но невесело. - Мудрость такая, знаете. Понимаешь, что жалеть не о чем. Нельзя ни о чем жалеть, понимаете?
- Понимаю, Анатолий Евгенич, - скорбно сказал я. Зачем же, черт возьми, я ему сдался?
- Но я кое о чем жалею. Я многое сделал в жизни, многого добился, многое задумал и осуществил. Но человеку свойственно мечтать, понимаете, Саша. Мечтать о несбыточном. Мы не властны над своими мечтами. Откуда они приходят? Может, в них прячется Бог?
"А еще коммунист", подумал я. Ответа на вопрос от меня не требовалось, да я бы и не смог сейчас рассуждать на отвлеченные темы, я думал только об одном - куда он клонит?
- Мне тут недолго осталось, и я знаете чем занимаю себя сейчас?
- Чем?
- Я - вот так вот просто, в лоб - я пытаюсь осуществить свои мечты. В космос полететь не получится, да я почему-то и не мечтал никогда о космосе. У меня все более земные они, мечты.

Теперь Азель засмеялся как-то совсем некрасиво, напряженно и приглашающе, пристально глядя мне в глаза, и даже сделал попытку положить мне на колено свою высохшую ладонь. Но передумал, закрыл лицо ладонью и замолчал. Мне захотелось уйти. Мне стало неинтересно. Мне стало брезгливо и жалко. Но я сидел и ждал, что скажет дальше этот старик, я вел себя, как полагалось, потому что - не знаю почему. Потому что так Полагалось.

Азель вытер лицо сухими ладонями и заговорил решительно.

- Я, Саша, извините за кажущуюся абсурдность моей просьбы, вы сами сейчас поймете, насколько нелегко мне это говорить, так вот - я, Александр Сергеевич, прошу вас позволить мне сделать вам что называется минет, вот как.

На прикроватной тумбочке, которая размерами больше напоминала платяной шкаф, опрокинутый на бок, лежали в беспорядке тропические фрукты и стояли в рамках многочисленные фотографии азелевских родственников, среди которых чаще других встречались два близнеца лет восьми, веселые белобрысые пацаны с огромными, как у мультипликационных зайцев, торчащими вперед резцами. Часто с ними в кадре была молодая женщина редкой красоты, вероятно их мать. "Мария", так я назвал ее про себя. Глядя на Марию, я понял, как должно быть красив был в молодости Азель, да и сейчас - он все еще красив, даже в таком виде.

Я не был шокирован просьбой Азеля - ему удалось своим вступительным монологом подготовить меня к чему-то подобному. Наоборот, мне стало легко - как будто своей последней фразой Азель разрезал кокон повседневности, и теперь можно было быть самим собой. Или по крайней мере вести себя более свободно, чем Полагалось.

- Почему я?
- Ну... Глупо прозвучит, я же, сами понимаете, не голубой, не гей, у меня вон, - Азель кивнул на тумбочку. - Я вас Саша первый раз увидел тогда на переговорах с Мотороллой, вы еще там презентацию делали, помните?
- Это... два года назад кажется?
- Да. И что-то со мной случилось. Фантазии такие всегда раньше были, но никакого конкретного человека не представлял, а с тех пор, как вас увидел - вы и вы, вы и вы. Показались видимо привлекательным. Извините, никогда не делал комплиментов такого рода мужчине. Конечно, конечно я не подавал никаких знаков, о чем говорить. Да я и не хотел никогда этого осуществлять, это знаете ли мечта немного другого вида, это если хотите осознанное сновидение, такое и в голову не придет тащить в жизнь, такое и в мыслях-то не любой потерпит. Но сейчас, сами понимаете, концепция несколько изменилась.
- Понимаю.
- Я, Саша, не хочу выкручивать вам руки. Не хочу, чтобы стояла перед вами эта моральная дилемма - последняя просьба умирающего, нельзя отказать... Или... я же вас не знаю, может вам и дела нет до таких этических тонкостей, может вы только и думаете, как бы поскорее уйти.
- Да нет, я, конечно...
- Я хочу, Саша, предложить вам денег за вашу услугу. Десять тысяч долларов. Но только сделать все нужно будет сейчас, здесь. Что скажете?

Я вспотел. На меня глядел привычный Азель, жесткий и живой, еще живее прежнего. Такому палец в рот не клади, ха ха ха. Задачу старик в самом деле задал нелегкую, и последнее условие только усложняло ее.

Что же делать? Сам факт того, что я раздумываю, говорил кое о чем - и мне, и Азелю. Я думал о многом - и о долге перед умирающим, и об относительности морали, и о деньгах, и даже о венерических заболеваниях. Я не хочу описывать сумбур, который булькал в моей голове в ту минуту, да и навряд ли смогу. Наконец я спросил:

- А деньги. Деньги вы мне в любом случае заплатите?
- Что значит в любом? Если вы сделаете то, что я прошу.
- Мне... мне обязательно нужно будет кончать?

Видно, Азель тоже не подумал об этом. Он думал теперь.

- Не обязательно. Я сам скажу, когда хватит.

Я помялся еще немного, потом встал и сказал "Хорошо".

дальше будет самое интересное
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 66 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →