Category: авиация

Category was added automatically. Read all entries about "авиация".

krishna

(no subject)

не могу и не буду больше молчать. я боялся сюда писать, потому что мне страшно жить и еще страшнее в этом признаваться, но нужно же что-то с этим делать? доктор говорил - завести дневник. все обстоятельно записывать. изменения состояния - что, почему, во сколько? заносить в эксел, там можно потом график автоматически. хроника пикирующего бомбардировщика. хотя какой из меня бомбардировщик? дельтаплан скорей. да и не дельтаплан. пингвин!

и тут я вспомнил, что у меня есть полуживой журнал. хочется чтобы это был обычный дневник, в старом добром жанре ЖЖ, забытом уже в наши лихие десятые - интроверсия наизнанку, надуманные откровения, капелька пафоса, щепотка истерики.

1. иногда становится Ясна Суть Вещей, и после таких озарений особенно трудно делать вид, что я нормален. мир становится нарисованным - Матрицей, галлюцинацией, я просыпаюсь на проволоке над пропастью, судорожно хватаюсь за соломинки - работа, дети, дом, увлечения, - но все это стремительно тлеет, рассыпается в прах, остается Страшная Правда, которая заключается в том, что
что
что
пустота, пустота, ничего вокруг, страх, лед, сомнения, беспомощность и железный циркуль

все это чья-то чужая жизнь, а моя осталась в детских мечтах навсегда, как невылупившаяся бабочка в засохшей куколке на стене деревянного сортира. покосившегося деревянного сортира!

2. вообще страх, во всем, и большой, и стая маленьких, повседневных - очень осложняет жизнь. большие страхи мешают сделать большой шаг, маленькие - маленькие просто мешают идти, спотыкаешься все время. не берешься за дело, не даешь себе слово, потому что уже брался, уже давал, уже все было, суета сует, все суета и мрак над бездной

3. все это я написал несколько дней назад, теперь уже все не так, но пускай
krishna

Кукарача

Короткошеяя пограничница в форме цвета кокосовой скорлупы вернула Оксане паспорт. "Велкам ту зе Бахамас!" сказала она с профессиональным радушием. Ее смуглую руку покрывала черная шерстка, а голова была увита сотней, если не тысячей тонких косичек. "Сенк ю вери мач!" прокричала Оксана. Так вот она какая, сбыча мечт!

"Ай пут он май пижамас", напевала она про себя, высматривая свой толстый чемодан в багажной карусели. "Энд гоооооу ту Бахамас!", пела она вслух, подставляя лицо открытому окну в такси. Воздух, горячий и влажный, как проститутка, как проститутка же обволакивал, ласкал и проникал в отверстия. Ручеек в вестибюле отеля журчал райской музыкой, пляж казался трехмерной открыткой, мальчики-спасатели... ах, мальчики! ах, спасите!

В общем, все бы ничего, если бы не тараканы. Кто бы мог подумать, и здесь они!

Первый выполз в номере - маленький, бурый, вертлявый. Выглядел он так: "Второй этаж, окно в кусты. А у Ани был девятый, угловой, с лоджией, с видом на океан. Ну конечно. А с другой стороны, ну что мне океан? Меня и так скоро тошнить будет от этого океана. В сад уютнее. Но на океан круче. Ну да черт с ним!" - быстро и решительно прихлопнула Оксана первого таракана, но не додавила - он отполз под плинтус и высовывал оттуда свой ус каждое утро, когда Оксана распахивала шторы.

Парочка стасиков промелькнула на территории отеля. Collapse )
krishna

цветочек

- Мам, можно мне еще пепси?
- Какое еще пепси на ночь? Ты лучше покажи папе, что вы сегодня на гимнастике делали.

Лилька согнула колено, уцепила себя за босую пятку и мееедленно выпрямила ногу вверх. Лицо у нее, как всегда при таких представлениях, было очень серьезным. Саша тоже не улыбался: "Молодец какая! Вот это да!" Лиля топталась и прыгала на одной ноге, стараясь не упасть, и Саша не выдержал, подхватил ее, собрал в охапку, стал целовать в косички, в уши, в плечи - "Ах ты моя гимнасточка! Ну что тебе привезти, скажи?" Лиля хихикала звонко и притворно отбивалась: "Не знаю что! Аленький цветочек!"

- Возвращайся, командировочный, - сказала Марина, чмокнув его в губы. - Мы будем скучать.
- Да куда же я от вас денусь, - как бы шутя вздохнул Саша.

Он заскучал сразу, уже в машине, да так, что всерьез подумал вернуться. Но в аэропорту ниточки, связывающие его с домом, стали лопаться; тело его еще пристегивало себя к неудобному самолетному креслу, а душа была уже далеко, в чужом холодном городе, рядом с другой душой, которая одна превращала город в родной и теплый.

Через три часа самолет, содрогнувшись, соединился со своей тенью, а еще через полтора Сашино тело соединялось с другим телом, гладким, тесным, кареглазым - добиралось языком до его розовой глянцевой изнанки, зажимало между пальцев его упругие соски, оплетало, проникало, сливалось.

- Ты такая сильная, - говорил он ей потом, усталый, потный, гладя ее плечи.
- Еще бы. КМС по гимнастике. Смотри, - Тамара вскочила с матраса, взяла одну ступню в ладонь и, без труда разгибая колено, подняла ногу вертикально вверх. В зеркальной двери стенного шкафа за ее спиной отражался полумрак комнаты, и Саша близоруко щурился на отражение - вот тонкий Тамарин силуэт, вот он, лежащий у ее ног, вот серое пятно его лица, а там, в углу, на столе - красное пятно одинокой розы в бутылке из-под "пепси-колы"