Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

krishna

впихнуть невпихуемое

чем дальше, тем больше мои попытки найти себе спутницу похожи на попытку младенца всунуть кубик в треугольное отверстие.

любовь

все отверстия какие-то не такие. стою на асфальте, в лыжи обутый.
krishna

мужской вопрос

у вас бывает так, что нужно подрочить, вы идете, достаете, начинаете, а потом как-то так... как бы. ну как-то лень что ли. да ну его как бы нахуй ей богу, что за детский сад. не так уж и хочется в общем-то. можно завтра. стоять тут, или сидеть, пыхтеть. глаза закрывать. фантазировать. да и о чем? нет ну можно конечно представить вот например последний раз. даааа. вот как она так. она так значит.. ммм.. да, она так неплохо тогда так. но с другой стороны... вот кстати насчет другой стороны тоже знаете там все не так плохо, талия у нее такая удивительная, особенно если знаете такое бывает если жопа огого и раком, то сразу такой контраст и ну понятно в общем и хочется так ну как бы СЖИМАТЬ и НАСАЖИВАТЬ и

ну и разжимать и когда разжимаешь в поле зрения попадает эта коричневая дырочка а она у нее очень аккуратная и такая как бы это сказать ПРИЗЫВНАЯ что ли и она, что интересно не против, ну то есть это от настроения зависит, иногда она так втягивает в себя воздух сквозь зубы и говорит "нет, больно, нет" а иногда тоже втягивает но говорит "итс окей" и меня это скажу прямо бодрит

и маленькая изящная тугая подтянутая хрестоматийная как на рисуночке младшеклассника пизда - так хорошо ее облизывать, за что она и привязалась ко мне, видимо, других причин я не нахожу, я человек сварливый и сутулый, залысины опять же, характер трэш, говорю часами о своих детях, пью, курю марихуану, а какой классный блядь секс под марихуаной друзья мой, какой классный секс, я ее эту маленькую подтянутую подругу дней моих суровых могу лизать и целовать часами и летать в подпространстве или скорее над. и коричневую подругу тоже и все так просто красиво и упруго и сиюминутно и в нужное время в нужном месте самое гланое самое нужное здесь и сейчас нет ничего лучше катарсис эндшпиль апофеоз нет конечно не совсем апофеоз апофеоз будет когда она будет со мной проделывать то же самое приблизительно и вот тогда-то, тогда-то

так, я сейчас
krishna

(no subject)

не могу и не буду больше молчать. я боялся сюда писать, потому что мне страшно жить и еще страшнее в этом признаваться, но нужно же что-то с этим делать? доктор говорил - завести дневник. все обстоятельно записывать. изменения состояния - что, почему, во сколько? заносить в эксел, там можно потом график автоматически. хроника пикирующего бомбардировщика. хотя какой из меня бомбардировщик? дельтаплан скорей. да и не дельтаплан. пингвин!

и тут я вспомнил, что у меня есть полуживой журнал. хочется чтобы это был обычный дневник, в старом добром жанре ЖЖ, забытом уже в наши лихие десятые - интроверсия наизнанку, надуманные откровения, капелька пафоса, щепотка истерики.

1. иногда становится Ясна Суть Вещей, и после таких озарений особенно трудно делать вид, что я нормален. мир становится нарисованным - Матрицей, галлюцинацией, я просыпаюсь на проволоке над пропастью, судорожно хватаюсь за соломинки - работа, дети, дом, увлечения, - но все это стремительно тлеет, рассыпается в прах, остается Страшная Правда, которая заключается в том, что
что
что
пустота, пустота, ничего вокруг, страх, лед, сомнения, беспомощность и железный циркуль

все это чья-то чужая жизнь, а моя осталась в детских мечтах навсегда, как невылупившаяся бабочка в засохшей куколке на стене деревянного сортира. покосившегося деревянного сортира!

2. вообще страх, во всем, и большой, и стая маленьких, повседневных - очень осложняет жизнь. большие страхи мешают сделать большой шаг, маленькие - маленькие просто мешают идти, спотыкаешься все время. не берешься за дело, не даешь себе слово, потому что уже брался, уже давал, уже все было, суета сует, все суета и мрак над бездной

3. все это я написал несколько дней назад, теперь уже все не так, но пускай
krishna

физичекси

вы знаете
я сейчас почитал вот тут
вынужден признать
жж, ну то есть все то, что я сюда, написал - это самое дорогое, что у меня есть
ну после детей
СРАЗУ после детей
не знаю, как говорится, смеяться или плакать
это ненормально все же так к себе относиться
или нормально?
никак не могу понять я нормален или нет
и какая разница
и как к этому относиться
и как относиться к тому как я к этому отношусь

к тому же я еще считаю что я физичекси непривлекателен
физичекси
krishna

точно!

"К примеру, собираются за столом люди моего возраста, а то и гораздо моложе мужчины, и говорят о знакомых и понятных мне вещах, и вдруг я ловлю себя на том, что чувствую себя среди них как ребенок, что все они знают то, чего не знаю я. Лишь одна мысль утешает: а вдруг и каждый из них чувствует себя ребенком в обществе и только лишь притворяется так же, как я притворяюсь? Может быть, каждый только пыжится в расчете, чтобы его не сбили с копыт?"

(с) неа, не Гришковец, а Василий Аксенов
krishna

доп. измерение

есть яркие воспоминания из жизни, есть из снов, есть неизвестно откуда
а есть из книг - не менее живые, визуальные, и не по картинкам, а по тексту

например:

- Незнайка проваливается в яму на Луне
- Гулливера уносит в клетке орел
- Робинзон находит инструменты
- Дубровский стреляет в медведя
- гигантский младенец из "Соляриса"
- дуб Балконского, похожий на дуб из "Ёжика в тумане"
- Эдичка отсасывает у негра
- Лолита лишает невинности Гумберта

и так далее?
krishna

еще немного обо мне

я всех вас уважаю и люблю, мои разнообразные друзья
и умные и гордые и глупые и добрые и заностчевые и простые и снобы и хитрожопые стервы -
но в каждом из вас живет в душе ребенок в сползающих колготочках, разукрашенный до локтей разноцветными фломастерами
который ковыряется в носу и вытирает палец об стул снизу
а потом когда полы моешь переворачиваешь сиденьем на стол, а тааам!

или не вытирает, но все равно у него бархатные щечки и мама его любит и нюхает затылок и нюхает и нюхает

хочу понюхать ваш затылок милые друзья

Collapse )
krishna

не люблю

не люблю людей
не люблю этих плоскозадых человеческих животных, с их непременными смехотворными одеждами - капюшоны какие-то, завязочки, двубортные пиджаки, сланцы. да и без капюшонов они ничуть не лучше, эти головолицые сгустки плоти и мыслей. мыслей-червячков.

не люблю свадьбы
ненавижу свадьбы
первая ворсинка плесени на буханке человеческой судьбы, первый прорыв сквозняка с той стороны Стикса!
тревога и тоска и общая меланхолия охватывают меня при виде брачующихся и их суетливых гостей - вот небольшой ребенок, одетый, как взрослый, во фрачную пару, напомаженный, как медуза, теребит карман; вот женщина с круглыми глазами и голыми плечами складывает губы бубликом; вот нетрезвый господин в элегантных очках хохочет, обнажая десну цвета ошпареной говядины; вот служащая ЗАГСа с прической, не соответствующей ее печальному возрасту, готовится держать речь. вот обескураженные молодые, с нарядными авторучками в руках, спешат оставить свои несмелые закорючки в адской Книге Записей Актов. неужели не чувствуют они дыхание смерти на своих затылках? без пяти минут семья, завтрашние беременные, послезавтрашние родители, почти дедушки, бабушки, трупы.

не люблю беременных
использованная набухающая женщина, косолапо отплывающая в прошлое - недавно еще трепетный листок, стремительно превращающийся в узловатую ветку на генеалогическом древе. смерть гладит ее по голове. вот идет она важно с со своим усатым (в джинсовой куртке!) мужем по бесконечной "Икее" и обсуждает с ним отвратительные бытовые подробности обустройства своего двухкомнатного гнезда. еще одной табуреткой ближе к финалу!

не люблю детей
дети глупы. дети просты. дети суетятся и безобразничают. дети пахнут чем-то сладко-детским. дети ежеминутно напоминают мне, что и я был ребенком, а теперь я не ребенок, и что эти дети тоже скоро - совсем скоро - не будут детьми, а что будет к тому времени со мной? смерть будет искательно заглядывать в мои глаза к тому времени, вот что.

не люблю мужчин
они чужие, они не я, они с другой стороны меня. они везде. они всегда. я умру а они так и будут писать свои книги, смотреть свой футбол, управлять своими государствами и жарить, жарить свой шашлык.

я сумасшедший?

люблю все красивое, особенно некоторых женщин
люблю меня

люблю, когда любят меня, любят и превозносят
я тогда забываю о своих противоречиях с миром; я тихо, как дошкольник, улыбаюсь, и думаю - да! да! чтож? так оно и есть! наконец-то разглядели
krishna

она плачет в ванной

Я не знаю, для кого я это пишу. Я думаю, если я пишу это, то для кого-то. Наверное, главным образом, я пишу это для себя, как все то, что мы делаем, мы делаем для себя.

* * *

Она плачет в ванной, я не кончил – да, это то, что меня больше всего расстраивает сейчас, пожалуй, то, что я не кончил. Вышел на балкон, курю.

Одиннадцатый этаж Diamond Head Tower отеля Hilton Hawaian Village. Шум искусственного водопада, смех отдыхающих, свет из шикарного Tapa Bar снизу, океана уже не видно – чернота. Таня плачет в душе. Там приделана удобная ручка в стене, под полкой для полотенцев, я за нее держался, она упиралась в стену. У нее спина в прыщах.

Боже, сколько же надо любви, чтобы жить с одним человеком всю жизнь? Она же выдыхается. Сначала возбуждает каждая волосиночка, каждый заусенчик; потом все еще фигура и взгляды посторонних мужчин; потом стараешься себя убедить, что она супер, и что маленькие ягодицы это то что ты любишь и что грудь не такая уж обвисшая, и что ключицы такие сексуальные

Ты ее любишь, ты ее жалеешь, ты о ней заботишься, но не можешь отвести взгляд от вот этой девочки в полосатом открытом – боже мой конечно открытом что ей скрыватъ – купальнике, играющей со своим толстым надеюсь папой в бейсбол, он кидает мяч она ловит специальной перчаткой, шестнадцатилетней не больше девочкой с таким совершенным абсолютно совершенным телом загорелым ямочки над ягодицами что все все все бросишь Таню детей снимешь с себя кожу только бы прикоснуться к ней. Языком.

Таня таня таня таня таня таня таня таня таня таня таня таня что что что тчо тчос то ло что счто сттоичсд фгпаосидфч апсдофча псгч случилось нъс с башъъ с нашей любовью???? Ключицы еще ничего. Ноги – отличные ноги. Я тебя люблю Таня но скажи это Ему, Ему, который управляет мной, который поворачивается в сторону шестнадцатилетних и пятнадцатилетних и загорелых и не очень и всех всех всех всех! Всех, кроме тебя.

Если бы не эта бутылка Red Label разве я позвал бы тебя в душ?

Ну хорошо мне пока еще всего 33 я слаб и мягкотел я не могу пойти за молодыми и загорелыми потому что ты, потому что дети, но что будет дальше? ноги да. потом ноги уже будут не те целлюлит дряхлость. Таня не плачь это не я говорю, это Он. Потом что? Лицо, Лицо все то же, несмотря на некоторые морщины и дряблость и прыщи, я к нему привык, я его люблю, да! Черт возьми, ты максимально близкий мне человек, я не смогу жить без тебя, но я тебя не хочу, я хочу тебя хотеть, но не могу тебя хотеть. Я те бя не хо чу.

Потом старость. Губы уже не те. Но крылья носа такие заманчивые, как в двадцать. Он встает на нос.

А потом остаются только глаза. Наверное, когда тебе сиксти фо, остаются только глаза. И воспоминания.

Глаза, глаза, главное не отвести глаз от глаз, ни на нос, ни на ключицы, главное не вспоминать ту в полосатом купальнике, не смотреть на прыщи на морщины на Таня я не могу я не могу не могу не думать о них понимаешь об этих ямочках над ягодицами не думать я не могу

Я ничего не говорил я ебал ебал ебал она упиралась в стену я держался за ручку надеялся что эта картина возбудит меня – железня ручка, ее спина, ее руки на стене, ее новая короткая стрижка, алкоголь в крови. Разошелся, хуй вылетел, воткнулся криво, она ойкнула, заплакала. «Ты знаешь как мне это больно!». «Теперь будет заживать три недели!». Я тебя НЕ НА ВИ ЖУ. Ты меня, наверное, тоже.

Неужели глаза твои ничего для меня не значат.

Я тебя люблю Таня и я тебя ненавижу. В "Tapa Bar" играет живая музыка. Гавайские песни. Я не кончил. Я стою на балконе курю плюю вниз. Внизу проходит пара, они держатся за руки, размахивают ими в такт шагам. Навожу на них крестик воображаемого оптического прицела – чпок в него, чпок в нее. Зависть, злоба, не у дов ле тво рен ноСТЬ. Океана не видно – чернота, чернота, везде чернота, и внутри и снаружи

А нет, там в городе они огни тела пот волосы загар невыносимо, я на балконе, за стеной Таня, дети, мне сейчас возвращаться к ним. Я на одиннадцатом этаже, над всеми, подо мною жизнь, во мне переживания. Облака видно. Они все время меняются, пока совсем не умирают. Я тоже так хочу. Я же еще молодой, почему же я такой старый?

я очень хочу секса всегда боже мой неважно все что угодно я думаю они те кто на меня все же смотрят понимают – я хочу любого секса любой ценой

и я понимаю зачем – я хочу максимальной близости любой ценой близости близости близости открыть себя как консервную банку

но она уже вполне возможно протухла банка твоя да и ключ ключ ключ ключ где он

Обидно, что столько во мне обычного, человеческого. Ведь это же я, Я, я Иной, Не Такой Как Все! Надо принять как-то, принять свою посредственность, находить в ней смысл, счастье в простых вещах, наслаждаться всем тем, что меня мучает. И тогда наверняка вдруг запляшут облака и Кузнечик запиликает на скрипке.

Посетила сейчас отчетливая фантазия, что я спускаюсь в Тапа Бар, снимаю там двух японок, мы идем к ним в номер и

Ладно, пора спать.

Есть что-то противоестественное в том, как беззаботно человек принимает быстротечность жизни. Я знаю, что такой возможности у меня никогда больше не будет, но тем не менее я ее игнорирую. А потому что что? Потому что жизнь есть надежда. Мне надежда заменяет собственно жизнь. Я надеюсь, вместо того, чтобы жить.

а надежды у меня такие прекрасные